Скажите еще, что меня никто не ждет, идиоты!

Воскресенье испорчено! Влюбленные дураки, не могли позвонить и предупредить, что собираются провести время со стариками Паттерсонами! День пропал, такой прекрасный день!.. А бежать-то ей действительно некуда, и никто ее на самом деле не ждет…

Каблучки легких туфелек звонко стучали по каменным плиткам дорожки.

Помня о том, что спина у молодой женщины при ходьбе должна быть прямой, Мэгги быстро шла по тенистому бульвару Академии и думала о том, что вечером вновь придется одной возвращаться в крохотную квартирку под чердаком старинного дома на Гарднер-сквер. А затем выслушивать нескончаемо долгие нотации любящей мамочки, которая взяла себе в привычку воспитывать дочь по телефону.

Долгие и смешные нотации, сводящие с ума своей назойливостью! Мать недовольна образом жизни своей самостоятельной дочери – все это старо как мир.

«Не туда пошла, не то купила, не то сказала… Спишь не на том боку. Смотришь не те фильмы… Ты покупаешь „Окси“?! Почему не „Оксапол“, милая? Мама плохого не посоветует!.. Делай, что тебе говорит любящая мать, и все будет в полном порядке! Воспринимай мои советы как систему, и все наладится…»

О, какая старая, нудная песенка! Неужели мамочка так состарилась, что не чувствует: у дочери своя, отдельная жизнь, которая целиком и полностью управляется вполне симпатичным королем, имя которому Его Величество Случай? Никакая система не поможет лучше справиться с проблемами.

Мэгги улыбнулась и пошла медленнее. Она вовсе не сердилась на мать. Ну, нотации, подумаешь! Главное, мать жива и здорова.

Милая мама! Тебя саму, Мэрилин Спрингфилд, урожденную Мэри Каттералл, дочь мельника из-под Молледана, тоже нужно воспитывать. Что-то в последнее время ты стала говорить о вещах, ранее неслыханных.

Ты, Мэрилин Спрингфилд, строго судишь мою жизнь и мои привычки, моих друзей. Но почему ты стала с таким вызывающим подозрение уважением говорить о мистере Саймоне Маккуиллане, холостяке-книготорговце?