— Он придет к нам сегодня. — сказал Джованни. — Он наверняка придет. Он ждет сообщения от нашей мамы.

Лукреция слушала, насторожившись. Она не всегда понимала своих братьев; казалось, порой они забывают, что ей всего два года от роду. Джованни было шесть, Чезаре — семь лет, и оба они казались взрослыми, важными и серьезными.

— Ты знаешь, почему, Лукреция? — спросил Джованни.

Когда она отрицательно покачала головой, Джованни засмеялся, не выдавая секрета, хотя был полон желания раскрыть его, и все-таки молчал, предвкушая удовольствие, которое он испытает, рассказывая сестре новости. Неожиданно он перестал улыбаться, и Лукреция сразу поняла, почему. Позади них стоял Чезаре.

Лукреция повернулась, чтобы улыбнуться ему, но Чезаре смотрел на брата.

— Не ты должен говорить ей это, — сказал Чезаре.

— Я так же могу, как и ты, — возразил Джованни.

— Я старший. Я скажу, — объявил Чезаре. — Лукреция, не слушай его.

Лукреция тряхнула головой и улыбнулась. Конечно, она не станет слушать Джованни.

— Скажу, если только захочу, — выкрикнул Джованни. — Я имею такое же право, как и ты. Я первый решил сказать.

Чезаре схватил брата за волосы и начал его грясти. Джованни в ответ ударил его. Чезаре ответил. Мальчики покатились по ковру.

Лукреция оставалась спокойной, поскольку драки были привычны в детской, и она наблюдала за ними, довольная, что они дерутся из-за нее; почти всегда причиной их ссор была сестра.

Джованни кричал от боли; Чезаре визжал от злости. Пока они будут драться, служанки не подойдут к ним. Они боялись обоих мальчиков.

Джованни, которого Чезаре повалил на пол, крикнул:

— Лукреция, наша мама…

Больше он ничего не сумел сказать, потому что Чезаре зажал ему рот рукой. Глаза его потемнели от гнева, лицо пылало.

— Я скажу. У нашей мамы будет ребенок, Лукреция.