В комнату проник серый свет из окна, дождь почти закончился. Я легла на спину, заложив руки за голову.

Это единственное наследство, которое оставил мне отец, решила я, и с моей стороны было бы непростительной слабостью им не воспользоваться. Если я проиграю, то просто вернусь домой, и нам с Анной будет не хуже, чем до моего отъезда.

Туг на память пришли строки маркиза Монтроза, которые я всегда цитировала себе, когда мне требовалось призвать на помощь всю свою храбрость:

Он так боялся проиграть Сражение с судьбой, Что отказался рисковать И предпочел покой.

Завтра, сказала я себе, завтра я придумаю, как мне добраться до Лондона.

Наутро я оседлала свою гнедую и отправилась к отцу Фрэнка сэру Чарльзу Стэнтону — нашему местному сквайру. Элленби-Парк считался вторым по значимости особняком в округе после Уэлдон-Холла, и я часто бывала в нем. Это был типичный господский дом, сложенный из желтого кирпича и окруженный маленьким садиком, в котором уже зацвели первые апрельские цветы — нарциссы, примулы и фиалки.

Когда я подъехала по посыпанной гравием дорожке к крыльцу, на ступенях уже стояла леди Стэнтон. Она сказала мне, что сэр Чарльз в конюшне, а сама лихо вскочила в кабриолет и понеслась прочь. Я поехала в указанном направлении на задний двор, где и нашла сэра Чарльза. Он любовался маленькими щенками спаниеля, которые расположились на соломе в свободном стойле.

— А, это ты, Джорджи! — весело окликнул он меня. — Они прелестны, не правда ли?

— Просто очаровательны, — с улыбкой согласилась я, опускаясь рядом с ним на колени. Мы еще немного повозились со щенками, обменявшись излюбленными историями собаководов, а потом я спросила, можно ли с ним переговорить. Он пригласил меня пройти в дом, и мы поднялись в его кабинет, который представлял собой настоящую крепость, — стены украшены каштановыми панелями, мебель вся из резного дуба. Это была любимая комната сэра Чарльза и единственное место, где супруга не попрекала его за грязь на сапогах.