Я уселась в кресло перед письменным столом, и сэр Чарльз устремил на меня пристальный взгляд серых глаз, которые унаследовал от него и Фрэнк.

— Чем я могу тебе помочь, Джорджи? — спросил он.

Я скороговоркой выпалила заранее приготовленную ложь:

— Вчера получила письмо из адвокатской конторы в Лондоне, сэр Чарльз. Вероятно, у отца были там какие-то дела, и теперь со мной желают побеседовать. Мне необходимо поехать в Лондон — может быть, вы посоветуете, у кого там лучше остановиться?

— Чепуха, — отрезал он, не дослушав меня. — Если законники желают побеседовать с тобой, тогда им следует явиться в Уэлдон-Холл, а тебе вовсе не обязательно ехать в Лондон.

— Они пишут, что я должна приехать, сэр Чарльз, — настаивала я. — Принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, мне не следует пренебрегать их приглашением — вдруг это поможет улучшить наше с Анной положение?

Он остановил на мне задумчивый взгляд, помолчал, потом произнес:

— Я знаю, в каком ужасном положении ты очутилась после смерти отца, дорогая, но выход из него очевиден для тебя, как и для меня. Ни для кого не секрет, что твой кузен был от тебя без ума, когда приезжал сюда на Рождество. Ваша с ним свадьба позволила бы тебе и Анне обрести дом. И не какой-нибудь, а родной дом, который вы знаете с детства. Скажи, что может быть лучше?

— Сэр Чарльз, — заметила я насколько могла любезно, — я бы скорее согласилась остаток жизни сучить пряжу на фабрике, чем выйти замуж за своего кузена. У него рот, как у рыбы.

Прямые брови сэра Чарльза — в точности как у Фрэнка — сошлись к переносице.

— Послушай-ка, Джорджи, я знаю, что вы с Фрэнком друг в друге души не чаете, но…

Я не дала ему договорить:

— Фрэнк тут ни при чем. Я уже сказала вашему сыну, что не выйду за него замуж. Я не могу связать свою судьбу с военным — ведь на моих руках остается Анна.