Через час, когда Мария принесла из столовой чашки, Катарина неожиданно спросила:

– Во сколько обычно домочадцы ложатся спать?

– Понятия не имею. Вроде Виолетта отправляется на боковую не позже одиннадцати, а Настя с Веркой могут полночи бодрствовать.

– Павел уехал?

– Только что. Кат, а давай ты сегодня останешься у меня с ночевкой, а? Ты не думай, у меня огромная кровать и туалет с ванной имеется. Домик для прислуги напоминает гостиничный номер люкс. Даже кухонька маленькая есть.

– Остаться не останусь, но до полуночи просижу точно.

– В смысле?

– Мне необходимо пробраться в столовую в полночь.

Гурову затрясло.

– Зачем?

– Узнаешь.

– Мне с тобой топать?

– Разумеется.

– Нет, не пойду.

– Значит, когда я бросаю все дела и мчусь к тебе на помощь – это нормально, а как сама прошу – ты в кусты?

– Объясни толком, для чего нам в столовую переться, да еще в полночь?

– Карлик сидел на стуле, и, по-моему, у него от колпака оторвался колокольчик. Он не заметил.

– Наверняка другие заметили, – лепетала Машка, которой ох как не улыбался ночной поход по темному особняку. – У Верки глаз как у орла, любую мелочь замечает. Уверена, колокольчик...

– Как у орла, говоришь? Неувязочка, подружка. Раз она в упор не видела самого гнома, то каким образом заметит крошечный колокольчик на полу?

Гурова сникла. Перемыв посуду, Мария кивнула в сторону коридорчика:

– Пошли ко мне, на сегодня я свои обязанности выполнила.

В комнатушке Марии подруги сканировали друг друга взглядом, не решаясь начать разговор. У каждой на душе остался неприятный осадок. В гнетущей тишине тиканье настенных часов казалось боем курантов. Наконец Машка промямлила:

– Без четверти. Ты еще не отказалась от идеи вернуться в особняк?