– Розалия Станиславовна, прошу вас выйти.

Свекровь разинула рот:

– Да будет тебе известно, дорогуша, я у себя дома, а вот ты...

И тут Машуня повела себя ну очень странно. Схватив Розалию за руку, она буквально вытолкала ее в коридор и быстро щелкнула замком.

Катка проснулась окончательно, а Розалия, тарабаня в дверь, вопила во всю ивановскую:

– Тебе это с рук не сойдет! Я сейчас вышибу дверь, вызову МЧС, сломаю ноготь... А если я сломаю ноготь, вам обеим не поздоровится. Гурова, теперь ты для меня персона нон-грата, с этой минуты я тебя ненавижу. Слышишь меня, нос кривоногий?

Не обращая внимания на поток брани в свой адрес, Машка выпалила:

– Виолетта Сигизмундовна умерла!

– Как!

– Она покончила жизнь самоубийством – застрелилась вчера ночью.

Копейкина потянулась за халатом.

– Садись.

– Катка, это было сродни самому кошмарному детективу. Я была свидетельницей, видела ее лежащей на полу в луже крови с дыркой в голове. Когда подобные картины видишь в кино, не ощущаешь такого страха, но стоит стать свидетельницей в реальной жизни...

– Не части и, ради бога, перестань метаться по комнате.

– Почему, почему она решила добровольно уйти из жизни?!

– Давай с самого начала.

– Когда в среду ночью ты уехала домой, я решила последовать твоему совету и проглотила таблетку снотворного. Заснула на удивление быстро, хотя ночью то и дело мучили кошмары.

– Ближе к сути.

– Будильник затрезвонил в семь – пора заниматься завтраком. В восемь Верка с Настей спустились вниз, Виолетта Сигизмундовна оставалась в комнате. Заморив червячка, они уехали, а чуть позже пришел Павел Евгеньевич. Ему нужно было срочно переговорить с Горбачевой, и он потребовал, чтобы я поднялась и разбудила заспавшуюся хозяйку. На стук никто не открывал. Мы забеспокоились, а двери-то сама видела какие, их плечом не вышибешь. Павел Евгеньевич попросил принести отвертку, молоток и долото. Минут пятнадцать он возился с замком, долбил, стучал, матерился. А когда дверь поддалась и мы забежали внутрь...