– Ну говори, не тяни.

– Виолетта Сигизмундовна лежала на полу. Рядом валялся пистолет и везде была кровь... Катка, много крови. Павел Евгеньевич позвонил в милицию, «Скорая» уже не требовалась. Целый день у нас царил переполох. Вызвали с работы девчонок, меня допрашивали, тело Виолетты увезли. Но самое страшное впереди. На прикроватной тумбочке Павел обнаружил предсмертную записку Горбачевой.

– Текст, ты читала текст?

Машка всхлипнула.

– Ага. Листок выпал из рук Сурикова, а я подняла. Не хотела читать, но глаза так и тянуло на ровные строчки. Дословно не передам, а суть такова: Виолетта Сигизмундовна просила прощенья у Бога за неблаговидный поступок, раскаялась в грехах и сообщила, что продолжать жить дальше вместе с сатаной и его прислужниками не может. Вот. Записку забрали менты. А зачем, спрашивается, она теперь им нужна? Горбачева мертва, ей ничем не поможешь, да и самоубийство расследования не требует.

Катарина выудила из ящика тонкий блокнот.

– Слушай мою команду. Постарайся успокоиться и расскажи мне вкратце о невестках Горбачевой и Сурикове.

– Что конкретно тебя интересует?

– Где и кем они работают?

Гурова напряглась.

– Вера в салоне красоты директором. Раньше она работала маникюршей, и Виолетта была ее частой клиенткой. Верка сама мне рассказывала. А однажды, подхватив простуду, Горбачева попросила Веруню приехать в особняк. Знаешь, хвори хворями, а красивой хочется быть всегда. Так вот именно тогда на Верку и обратил внимание младший сынок Сигизмундовны. Через полгода они уже и свадебку сыграли. Ну а потом Вера из маникюрши переквалифицировалась в хозяйку салона. Мне ль тебе рассказывать, что большие деньги делают. Сначала ею командовали, теперь она распоряжения отдает.

– Адрес салона знаешь?

Мария сморщилась.

– Вроде да.

– Это не ответ.