– Записан где-то, надо поискать.

– Вторая невестка где деньгу зарабатывает?

– Вот с Настькой я тебе не помощник. Понятия не имею, где она трудится. Утром уезжает, вечером возвращается, а иногда несколько дней подряд дома сидеть может. Фиг ее знает.

– Ну и, наконец, Павел Евгеньевич, он что за птица?

– Суриков уважаемый человек – врач по профессии. Работает в центре Горбачевой.

– Погодь, в каком центре, разве Виолетта работала?

– А ты как думала? Она тоже врач, и сын старший по стопам матери пошел – семья медиков. Илья и основал детский коррекционный центр. Был там главным, а после смерти его место заняла Виолетта. Суриков, помимо должности главврача, был ее заместителем.

– Еще о центре что-нибудь известно?

– Нет, Кат, я не в курсе.

– Где он располагается?

Гурова назвала адрес.

– А для чего ты информацию собираешь?

– Сдается мне, Виолетта отправилась на небеса обетованные не по собственной воле.

– Перестань, я лично видела...

– Что ты видела? Ее труп с простреленной головой? Но это не доказательство, ее могли убить.

– А предсмертная записка?

– Подбросить.

– Кто и зачем? Дверь в спальню была закрыта и окна тоже. Я же тебе говорила, у нее имелся пульт.

Дабы оградить себя от ненужных вопросов, Копейкина сменила тему разговора:

– Я так понимаю, ты сегодня не работаешь?

– Да нет, до обеда отпросилась.

– Об увольнении с кем теперь говорить будешь?

Гурова засопела.

– Теперь вроде неудобно. Я решила поработать у них еще месяца два. Ну сама посуди, такое горе на семью свалилось, а тут я со своим уходом.

Копейкина кивала.

– Ты права, Машуля, безоговорочно права.

Проводив Машку, Катарина зашла в кабинет. Удивительно, но есть совершенно не хотелось. В свете последних событий желудок решил на время замолкнуть и перестал требовать сытную пищу.

Копейкина расположилась за столом, уставившись в блокнотные записи.