Он откинул голову на спинку кресла и скривил губы.

Разумно. Другого я от вас и не ждал.

По-другому мне нельзя.

Почему вы приехали на Косумель? — Не глядя на удилище, Джонас достал сигарету.

Вы пробыли здесь уже несколько дней, — возразила она. — Могли бы и не спрашивать.

У вас на родине тоже есть красивые места. Раз вы прожили здесь уже десять лет, значит, Штаты покинули еще совсем девочкой.

Нет, девочкой я не была. — Что-то в ее голосе заставило его снова посмотреть ей в глаза. Какую тайну они хранят? — Я приехала сюда, потому что тогда мне показалось, что так надо. И дальнейшее подтвердило мою правоту. В детстве я с родителями приезжала на Косумель почти каждый год. Они обожали нырять с аквалангами.

Вы переехали сюда вместе с родителями?

Нет, одна. — На сей раз она ответила почти без выражения. — Мистер Шарп, вы заплатили двести долларов не за расспросы обо мне самой.

Иногда подробности чьей-то биографии оказываются полезными. Вы сказали, у вас есть дочь. Где она?

Учится в школе в Хьюстоне — там живут мои родители.

Значит, бросила ребенка на дедушку с бабушкой, а сама наслаждается жизнью в тропическом раю. Ее ответ не удивил Джонаса, хотя дурной привкус остался. Он глубоко затянулся и принялся разглядывать профиль Лиз. Мать-кукушка? Нет, не похоже.

—Вы по ней скучаете?

Ужасно! — тихо ответила Лиз. — Через несколько недель она приедет домой, и до конца лета мы с ней будем вместе. К сожалению, сентябрь всегда наступает слишком быстро. — Она смотрела куда-то в пространство, как будто разговаривала сама с собой. — Но все к лучшему. Родители замечательно заботятся о ней, и она получает прекрасное образование — берет уроки фортепиано и балета. Мне прислали фотографии с ее сольного концерта, и... — Лиз опомниться не успела, как ее глаза наполнились слезами. Она повернулась лицом к ветру и смахнула слезы, но Джонас все успел заметить. Он молча курил, давай ей время прийти в себя.