Карин почувствовала его крепкое мускулистое тело и мощь его рук, а затем он грубо поднял ее лицо к свету, отчего она болезненно замигала, так как лучи ламп ослепляли ее. Потом он неистово впился в ее рот поцелуем — таким, о котором девушка не имела прежде никакого понятия… Это не был поцелуй молодого сверстника, с которым она провела вечер и который ожидал встретить ответную благосклонность. Нет, это был поцелуй человека, который очень хорошо знал, как именно он мог по-настоящему унизить ее… вложив в это действо всю свою ярость!

Когда он отпустил Карин, она была слишком ошеломлена, чтобы соответственно реагировать. Губы ее горели и болели, мозг пребывал в каком-то отупении. Потом, увидев, как он насмешливо улыбается, она почувствовала, что ею овладевает яростное негодование.

— Это, видимо, и есть тот язык, на котором вы предпочитаете общаться? — сказал он, отступив в сторону и давая ей дорогу. — Вот уж действительно отличный способ познакомиться!

Второй раз за один вечер Карин размахнулась и ударила мужчину. На этот раз ее буквально трясло от ненависти, и она едва сознавала, что делает. Проходившая по коридору миссис Мейкпис стала невольной свидетельницей потрясающей сцены, во время которой ее милая компаньонка и всегда сдержанный мистер Уиллоугби смотрели друг на друга, как тигры в клетке, охваченные смертельной ненавистью.

Карин нечем было смягчить это потрясение миссис Мейкпис.

— Дорогая! — воскликнула миссис Мейкпис и замерла на месте, переведя на мужчину ошеломленный взгляд, видимо ожидая его объяснений. — Мистер Уиллоугби?

Смертельно бледный, со сверкающими зелеными глазами, он учтиво поклонился.

— Миссис Мейкпис, добрый вечер, — сухо произнес он.

Ее расширившиеся от изумления глаза остановились на красном пятне на щеке мистера Уиллоугби. Она просто не могла представить, чтобы это пятно появилось вследствие чего-то другого, кроме как несчастного случая. И все же, какой несчастный случай мог произвести этот подозрительно выглядящий синяк и почему Карин стояла вся напряженная и мрачная и, казалось, готовая вспыхнуть пламенем, подобным блеску ее рыжих волос в отсветах яркого света?