У меня нет времени на девушек и вообще на женщин до сорока лет, а вы, несомненно, предпочитаете молодых людей со свойственной их возрасту горячностью и впечатлительностью. Хотя, как выяснилось, безосновательно возражаете, когда они пытаются воспользоваться предоставленной им свободой действий. Сам, будучи несколько более разборчив, вместе с тем не могу сказать, что осуждаю вас… хотя, безусловно, вижу вашу вину в том, что вы с самого начала не так разборчивы.

— Я думаю, что вы несносны! — резко и отчетливо заявила Карин.

— Но вы принимаете мои извинения?

— Разумеется, нет. Уже то, что вы только что говорили, требует немедленных извинений, но поскольку почти наверняка это будет сопровождаться дальнейшими оскорблениями, я предпочитаю обойтись без них!

— Берегитесь! — тихо произнес Кент, сурово глядя на Карин. — Я не позволю девчонке вроде вас делать мне выговор! И уж тем более не допущу, чтобы легкодоступная девица отвергала мои извинения в такой манере! Без того, чтобы выслушать объяснение! В сущности, мне редко приходится извиняться, и уж если я это делаю…

— Жертва должна покорно склониться, — вызывающе закончила за него Карин.

Он смерил ее взглядом, как будто ему впервые довелось встретить подобный экземпляр. Они стояли в потоке обнажающего света, льющегося с потолка, и на мгновение Карин показалось, что его зеленые глаза померкли и тут же снова зажглись презрительным пламенем. Его плотно сжатые губы превратились в тонкую, непримиримую линию.

— Вполне возможно, — сквозь зубы процедил он, — что я говорю на ветер и вам понятен только один язык… Возможно, вы считаете меня слишком «упрямым», чтобы решиться на извинения. Вероятно, мне стоит попробовать с вами другую линию поведения. Как глупо с моей стороны, что я не сразу это сообразил!

И прежде чем она поняла, что он собирается сделать, он схватил ее за плечи и грубо притянул к себе.