Том быстро подхватывал девушку, но она неизменно уклонялась от его объятий. Они обменивались быстрыми взглядами: она — предостерегающим, молодой человек — удрученным. Между ними существовала договоренность, и Том честно старался придерживаться ее условий, но тропические ночи сами по себе были достаточно сильным искушением. В конце концов, пора бы уж им добиться некоторого прогресса во взаимоотношениях, временами с обидой думал Том. Если уж им суждено сблизиться, считал он, лучше, чтобы это произошло по дороге в Австралию, потому что потом они могут никогда больше не встретиться.

Но Карин оказалась не из тех девушек, которые легко идут на сближение. Вероятно, это было следствием воспитания в семье приходского священника. Всегда дружелюбная, она обладала какой-то свежестью и непосредственностью натуры. Том был буквально очарован девушкой и едва ли не влюблен, но с тоской сознавал, что она не проявляет никаких признаков ответного чувства.

Он не ошибался. Карин действительно была далеко от того, чтобы влюбиться в кого бы то ни было. Зато ею овладело непреодолимое отвращение к одному из пассажиров. Это был Кент Уиллоугби, который уже не играл по вечерам в бридж с миссис Мейкпис.

Карин отдавала себе отчет в том, что он никогда не сможет простить ей реакции на свой наглый поступок. Она могла только догадываться, действительно ли он считает ее легкомысленной девицей, способной соблазнить любого, едва знакомого ей молодого человека. В любом случае ей казалось, что он весьма низкого мнения о ней. Когда бы он ни проходил мимо, — а на ограниченном пространстве судна эти мимолетные встречи вынужденно происходили довольно часто, — он не только делал вид, что они незнакомы, а просто смотрел сквозь нее. Его холодные зеленые глаза зловеще поблескивали, а плотно сжатые губы как бы говорили Карин, каким твердым и неумолимым он может быть, когда в нем закипает враждебность или когда он считает себя оскорбленным.