Полковник Ридли принадлежал к типу старых военных, служивших в Индии, седой старик с жесткими торчащими усами, с моноклем и с неувядающим интересом к каждой представительнице противоположного пола, встречающейся на его пути.

Вот, правда, к Антее Мейкпис он не испытывал ни малейшего интереса, хотя ежевечерне составлял ей компанию за карточным столом. Когда она не могла его слышать, он позволял себе делать довольно нелестные замечания на ее счет, что Карин не одобряла. Без сомнения, Антея частенько представала в смешном виде, но, как ни странно, Карин успела привязаться к ней. Они отлично ладили друг с другом, что было очень удачно, так как эта работа давала Карин заработок и обеспечивала все ее расходы во время путешествия.

Полдень был великолепным, с легким ветерком, который смягчал жару, и невероятным, волшебным, дивным голубым небом и морем.

Море было темнее неба, оно напоминало вазу, наполненную нежно-голубыми гиацинтами. Солнце посылало золотые лучи на палубу, обжигая полулежащих в шезлонгах людей. Немилосердно проливало оно свой жар и на тех, кто считал более полезным для здоровья непременный моцион и ежедневно нашагивал определенную для себя прогулку в несколько миль. Медные части оборудования теплохода ослепительно сверкали, тщательно отдраенные доски палубы напоминали выбеленные солнцем кости, а на специально отведенном для отдыха пассажиров месте уже появились девушки в бикини, которым не терпелось приобрести настоящий золотистый загар.

Подойдя к перилам, Карин остановилась, любуясь непрерывным, вечным бегом волн. Ветерок был достаточно свежий, чтобы волны украсились белыми барашками пены, которая сгущалась в кильватере судна, ослепительно сверкая, как снежный оползень, спускающийся вниз по склону залитой солнцем горы.

Карин перегнулась через перила, зачарованная волшебной игрой света в бурунах волн, как вдруг почувствовала, что кто-то остановился рядом. Она быстро оглянулась, и Кент Уиллоугби весело улыбнулся ей: