— Здравствуй, девочка, а твоя мама знает, где ты?

— А вы что здесь делаете? — спросила Хилари, продолжая висеть вниз головой и чувствуя себя при этом явно не в выигрышном положении.

— Руковожу моим любимым проектом. — Он рассматривал ее, улыбаясь все шире. — Вы долго собираетесь так висеть? Это не вредно для вас?

Хилари схватилась руками за перекладину и, ловко перевернувшись, в одно мгновение оказалась на ногах. Брет погладил ее по голове, назвал хорошей девочкой и повернулся к Лари:

— Как дела? Похоже, вы уже успели кое-что отснять?

Мужчины принялись обсуждать технические детали, а Хилари села на качели и принялась тихо покачиваться взад-вперед. За последние две недели она несколько раз встречалась с Бретом, и всякий раз отчего-то ей упорно становилось не по себе в его присутствии. Он был ярким, активным человеком, его переполняла жизненная энергия и какая-то первобытная мужская сила, но Хилари вовсе не была уверена, что хочет тесно общаться с ним. Жизнь ее текла спокойно в обозначенном ею самой русле, и никаких осложнений ей не хотелось. А в этом человеке было нечто, предвещавшее неминуемые осложнения.

— Хорошо, — ворвался в ее раздумья голос Брета, — следующая мизансцена в клубе, в час дня. Все будет подготовлено.

Хилари встала с качелей и направилась было следом за Ларри.

— А тебе, малышка, можно остаться — у тебя целый час в запасе.

— Мне больше не хочется качаться, папочка, — в тон ему ответила Хилари, подхватила свою сумочку и едва сделала два шага, как он удержал ее за руку. Она сердито повернулась к нему, сверкнув глазами.

— Маленькая капризница, — мягко пробормотал он, но серые глаза сощурились и встретили темно-синий огонь холодной сталью. — Думаю, тебя стоит отшлепать.

— Это сделать труднее, чем вам кажется, мистер Бардоф, — ответила она с великолепным достоинством. — Мне двадцать четыре, а не двенадцать, и на самом деле я очень сильная.