Медленно подойдя, он принялся с равнодушным видом рассматривать акварели, разложенные на шатком столике. Каждая, несомненно, была произведением искусства и вызывала в Кеннете почти такое же возбуждение, как и сама женщина. Сельские пейзажи, портрет очаровательной девочки, натюрморт… Она вложила в них частичку себя, частичку души, сердца, разума и сделала это с мастерством и изысканным вкусом.

Кеннет не удержался и провел пальцем по рамке одной из картин.

– Это написали вы?

Ее ресницы взлетели вверх.

– Да.

Женщина стояла не шевелясь и смотрела на него по-кошачьи настороженными глазами. Он улыбнулся.

– Похоже на Англию?

– Да. – Ответной улыбки не последовало. От нее веяло тревожным ожиданием. – Вы хотите что-нибудь купить?

Ей явно хотелось, чтобы он поскорее ушел, и это было так странно, что еще больше заинтриговало Кеннета.

– У вас настоящий талант, – заметил он.

Женщина пожала плечами.

– Вас что-нибудь заинтересовало?

– Вы жили в Англии? Я не мог видеть ваши работы на одной из выставок в Музее Виктории и Альберта?

Напряжение женщины усилилось. Она бросила на него невыразительный взгляд.

– Вы наводили обо мне справки? Кто вы такой?

– Кеннет Джордан. Я возглавляю компанию «Бумага Макинтайра» здесь, в Данидине, а сейчас организую сеть магазинов по всему миру. Мне нужен кто-нибудь. Кто-то особенный. Вы… я думаю.

Ответом ему послужили вспышка тревоги, глубокая неприязнь во взгляде.

Итак, интимные интонации здесь неприемлемы. Кеннет мгновенно вернулся к деловому тону.

– Я понимаю, что мое предложение вряд ли вас заинтересует. Но у вас, по крайней мере, не будет необходимости продавать ваши акварели на рынке… Мне нужно создать серию рекламных плакатов и эскизы оформления интерьеров. Не сомневаюсь, вы прекрасно справились бы с этим.