Никаких колебаний, ни малейшей паузы, ни проблеска заинтересованности.

– Я не та, кто вам нужен, мистер Джордан.

– Думаю, это мне судить, кто мне нужен, – сухо возразил Кеннет.

– А мне судить о том, что нужно мне, – парировала она.

– Думаю, вам стоит…

– Нет, – резко перебила женщина. – Я работаю для себя. Меня это устраивает. А теперь, если вы не собираетесь приобретать…

– Я беру ваши акварели.

Это лишило ее дара речи. Но, оправившись от первоначального потрясения, она подняла на него вызывающий взгляд.

– Вы покупаете только их, мистер Джордан, и ничего больше.

– Ничего другого мне и в голову не приходило, мисс?..

Она поджала губы, не желая называть своего имени, но тут же поняла, что ему не составит никакого труда узнать его.

– Каро, – сухо ответила женщина.

Кеннет выудил бумажник.

– Сколько?

Заворачивая каждую картину, она записывала ее стоимость, а затем показала итог Кеннету.

Расплатившись, он протянул ей свою визитную карточку.

– Я всерьез заинтересован в нашем сотрудничестве, – спокойно, но настойчиво проговорил Кеннет. – Пожалуйста, обдумайте мое предложение и позвоните. Телефонный номер на карточке.

– Спасибо, – только и сказала она, протянув ему большой пластиковый пакет, в который сложила акварели.

Получив столь недвусмысленный отпор, Кеннет понял, что оставаться здесь дольше не имеет смысла, но, уходя, твердо решил разыскать ее, если она не позвонит.

Двух недель, которые он дал ей, было более чем достаточно, чтобы оценить все преимущества его предложения. Но она не проявила к нему ни малейшего интереса. Полное молчание.

Это он разыскал Марианну. И каждая встреча, которой он добивался, была исполнена настороженности, скованности и ее решимости избежать каких бы то ни было отношений с ним, вопреки влечению, которое она изо всех сил пыталась скрыть. Потребовался месяц настойчивых уговоров, для того чтобы она согласилась сделать для него плакаты. И даже после этого Марианна держалась в строго официальных рамках, пресекая любые попытки вторгнуться в ее частную жизнь.