Ее реакция стала замедленной — результат шока и усталости. Если вдруг потребуется действовать быстро, у Ниемы это вряд ли получится. «Ей и в самом деле необходимо поспать и отдохнуть, — подумал он. — Со снотворным или без».

Он сделал знак Хади и отошел с ним в сторонку.

— Я не могу больше заставлять ее идти. Если верить карте, в пятнадцати милях к северу отсюда есть маленькая деревушка. Сможешь раздобыть нам четыре колеса?

— Я буду не я, если не раздобуду.

— Не рискуй понапрасну. Не хватало нам еще погони. Подожди, пока стемнеет.

Хади согласно кивнул.

— Если не вернешься до рассвета, мы тронемся в путь без тебя.

Хади снова кивнул:

— Не волнуйся за меня. Главное, выведи ее отсюда.

— Так я и сделаю.

Хади взял с собой немного еды и питья на дорогу и вскоре исчез из виду. Ниема не спросила, куда он пошел; усевшись на землю, она безучастно уставилась в пустоту. Нет, не безучастно, подумал Такер. В ее глазах он видел бездонную пропасть страданий.

День тянулся медленно. Такер соорудил временный навес, чтобы спрятаться от солнца днем и от ветра ночью. После того как они спустились с гор, стало гораздо теплее, но ночи были по-прежнему холодные. Они поели, по крайней мере Такер; Ниема проглотила всего несколько кусочков. Зато воды она выпила больше, чем обычно.

К вечеру ее щеки покрыл лихорадочный румянец. Такер пощупал ее лоб и не удивился, что тот пылает.

— У тебя жар, — сказал он ей. — Все из-за гвоздя.

Жар у нее несильный, тревожиться не о чем, однако ее организм и так измотан, чтобы еще бороться с болезнью.

Он поел при свете фонарика. Ниему лихорадило, и она совсем лишилась аппетита, но снова выпила много воды. — Попытайся заснуть, — промолвил он, и она послушно легла на одеяло, расстеленное на земле, но, понаблюдав за ней некоторое время, он понял по ее дыханию, что она не спит. Она лежала, глядя в темноту и тоскуя по мужу, которого рядом с ней нет и никогда уже не будет.