Лаймакс заржал.

— Джорлан, ты давно смотрелся с зеркалокамень? Предложения не прекратятся. По какой-то странной причине, которую никто из нас даже не надеется понять, твои продолжающиеся отказы только усиливают твою желанность. Высший Слой рассматривает тебя как крайний вызов и как максимальный приз. Взамен того, чтобы оттолкнуть, это притягивает их только сильнее.

Джорлан насупился. Это не приходило ему на ум.

— Вдобавок к твоей ошеломляющей внешности, мой друг, — продолжил Лаймакс, — считается, что твой далекий прародитель на самом деле был содержанцем. Благородные держат пари, унаследовал ли ты страстность, присущую многим из этого племени.

Колючие аквамариновые глаза зловеще прищурились. Лаймакс мложил руки в защитном жесте.

— Не обвиняй меня, это распространенный слух. И он делает тебя еще более исключительным призом: внук Герцогины с доброй толикой крови содержанца в своих венах. Ты заставляешь их сходить с ума. Какая бы женщина не захотела такую комбинацию в своей законной постели?

— Я не женский приз! И никогда им не буду!

— Это может оказаться правдой, — одновременно из-за его спины раздался мелодичный голос. — Такое решительное высказывание показывает тебя в большей степени наказанием, а не подарком, несмотря на то, что из-за этого ты выглядишь совершенно мрачным и занятным.

Злясь на себя, он скривил губы в кривой усмешке. Не было сомнений, кому за его спиной принадлежал и мелодичный голос, и мерзкое остроумие. Повернувшись, он оказался лицом к лицу с Маркелью Тамрин.

— Могу я принять это как комплимент, Маркель?

— Безусловно, нет, — усмехнулась она. Обаятельной улыбкой, обозначившей ямочки на ее щеках, от которой у него буквально пропало дыхание.

Она была не просто привлекательной.

Она была неправдоподобно… прекрасной.