Громила с силой оттолкнул меня, и я стукнулся о стену спиной и затылком.

— Ты врёшь, щенок! — воскликнул Уолтер.

Я счёл за благо промолчать. Пусть понимает, как может.

— Почему ты не обратился к этому старому дураку Тиму?

Здесь я мог не стесняться, потому что знал о взаимной неприязни Дедушки и Громилы.

— Потому что я его не уважаю, — ответил я.

— Почему ты пришёл именно ко мне? — почти простонал Уолтер. — Кто тебя направил? Твой отец? Миссис Хадсон?

Я был озадачен, но решительно помотал головой.

— Твой отец что-нибудь говорил перед смертью?

Я мог бы показать ему часы с цепочкой, но побоялся, что Громиле они приглянутся, и он их отберёт.

— Нет.

— Нет? — переспросил Уолтер. — Тогда убирайся, и чтобы я тебя больше не видел. Если ты ещё раз появишься у меня на дороге, ты пожалеешь, что родился на свет. Вон отсюда и позабудь даже самое моё имя.

Я был расстроен и разочарован. Возможность приобрести прекрасную профессию разлетелась в дым, потому что овладевать ею самому, без умелого учителя было безрассудно. От досады я чуть было не отправился к Дедушке Тиму, но вовремя одумался, потому что принимать важные решения следовало в спокойной обстановке, тщательно всё взвесив, а не в том состоянии, в каком я был сейчас.

Я ушёл домой и лёг в угол на свой матрац, куря без удовольствия и уныло глядя на то место, где ещё недавно лежал отец. Сначала Громила меня не столько напугал, сколько озадачил, но потом я стал вспоминать, как странно он себя вёл при нашем первом и единственном разговоре с глазу на глаз, и пришёл к выводу, что он по каким-то причинам имеет на меня зуб и лишь отец служил между нами преградой, а теперь ничто не мешает ему со мной разделаться. Правда, он выразился достаточно ясно, пригрозив, что разделается со мной, только если я буду ему мешать, но это он сказал в трезвом виде, а в пьяном он может забыть о своём обещании. Лучше, и в самом деле, не попадаться ему на глаза.