Что-то его беспокоило, потому что иногда он отрывался от своего занятия, превращаясь в неясную тень. Мне даже показалось, что в последний момент он заколебался, продолжать ли ему начатое или бросить всё и уйти, но замок слабо щёлкнул, словно приглашая войти, и против этого он устоять не смог, определив тем самым не только свою, но и мою судьбу. Он вошёл, недоверчиво, будто против воли, и прикрыл за собой дверь.

Я уже сказал, что страх показаться трусом заставлял меня совершать самые неожиданные поступки. Вот и сейчас благоразумие шептало мне, что следует оставаться на том месте, где я сейчас прячусь, а порождённое страхом лихачество подталкивало к двери и доказывало, что я не буду уважать себя, если продрожу в укромном уголке, не зная, что делает человек, тайну которого я решил раскрыть.

Я тихонько приоткрыл дверь и обнаружил, что особенно таиться мне незачем, потому что Громила уже почти поднялся по лестнице наверх и еле заметный свет от фонаря, который он прикрывал полой плаща, не способен выдать моё присутствие. Я тоже заскользил вверх по лестнице, стараясь ступать так, чтобы невзначай не скрипнули ступеньки.

По-видимому, взломщик давно наметил этот дом и заранее выяснил, что он будет пуст. И всё-таки он шёл как-то неуверенно, я бы сказал, с сомнением, чего-то опасаясь или что-то предчувствуя. По всей его повадке было видно, что не лежит у него душа к затеянному.

Наверху он перестал таиться и принялся методично осматривать комнаты, выбирая вещи поценнее и разыскивая, должно быть, драгоценности или деньги. Мне было любопытно поглядеть на жилище одного из тех, кого я буду грабить, когда соберу шайку, но приходилось не забывать об осторожности, чтобы, не дай Бог, не выдать себя неловким движением. Уж если Уолтер честно предупредил, что уничтожит меня, если я вообще попадусь ему на глаза, так мне тем более нельзя будет рассчитывать на пощаду, если я попадусь ему на глаза ночью в процессе его работы.