А так, если бы не опасение за свою жизнь, мне бы здесь даже понравилось. Не скажу, что я пожелал бы здесь жить, уж слишком велики были комнаты, но, если бы можно было выделить какую-нибудь крошечную каморку, куда не проникал бы холодный ветер и где не гуляли бы сквозняки, и перенести в место, более подходящее для проживания такого бродяги, как я, я бы от неё не отказался. Да только всё это несерьёзно, потому что никто не выделит мне комнатку, а если выделит, то за такие хоромы надо платить, а если бы оплата не требовалась, меня оттуда всё равно бы выгнали те, кто сильнее меня. Но раз для меня нет пользы мечтать даже о крошечной тёплой каморке, то незачем раздумывать и о таком особняке. Если вдуматься, он хорош для гигантской семьи с кучей родственников и родственников родственников, а один я бы здесь завыл от тоски. Правда, мне не пришлось бы воровать, потому что я мог бы жить продажей бесчисленных вещей, наполняющих дом, но тогда мне нечем было бы заняться, и я лишился бы не только мелкой цели — обеспечить себя пропитанием, но и о главной цели — заставить людей вспомнить о Робин Гуде — мне не пристало бы думать, ведь было бы странно предположить, что у Робин Гуда есть шикарный особняк.

Мои размышления были прерваны, потому что Громила, осмотрев очередную комнату, подошёл к двери в следующую. Он уже протянул руку, чтобы её открыть, как вдруг дверь сама широко распахнулась и перед ним появилась женщина в тёмной накидке, вошедшая, должно быть, через парадный вход. Уолтер замер, а она, не удивившись, обратилась к нему:

— Как ты сумел войти, Чарльз? Я не перестаю изумляться…

И тут она осеклась и отступила на шаг.

— Тише! — свирепо прошипел Уолтер, схватив её за горло. — Если закричишь — убью.

Она взглянула на него, и её лицо исказилось от ужаса. По-моему, она даже не понимала, что ей говорят. Она вскрикнула и попыталась высвободиться, но взломщик повалил её на колени.

— Молчать!