Джордан отперла дверь, излучая гостеприимную улыбку. В считанные секунды магазин заполнился покупателями. Как она и предполагала, миссис Свенсон тут же зашагала к помидорам. В последний момент она все же свернула к баклажанам. Джордан, предчувствуя недоброе, последовала за ней, Встреча миссис Свенсон с ее железной хваткой и дяди Клетеса с его дражайшими баклажанами предвещала самый обыкновенный атомный взрыв.

Само собой, дядя Клетес уже занял оборонительную позицию напротив прилавка, разбросав руки. Нельзя сказать, чтобы это остановило миссис Свенсон хоть на мгновение. Внушительных размеров женщина отодвинула его в сторону так же легко, как смахнула бы надоедливую муху.

– Ваши баклажаны выглядят изможденными, – заявила она, выбрав один с прилавка и рассматривая его с дотошной тщательностью.

– Изможденными?! – Голос дяди Клетеса был натянут как струна. Он выхватил у нее баклажан и, как ребенка, спрятал его на груди. – Моя дорогая леди, вам следует знать, что эти баклажаны находятся в расцвете жизненных сил. Миссис Свенсон фыркнула:

– Что вы можете знать о расцвете сил у баклажанов, когда вы о своем собственном расцвете толком ничего не знаете? Мужчины считают, что их расцвет начинается тогда, когда они вылезают из пеленок, а заканчивается с последним заколоченным в гроб гвоздем.

– Вы хотите сказать, что это не так? – проворчал дядя Клетес.

От взгляда, которым она его одарила, сморщились бы арбузы. Выбрав еще один баклажан, она потрясла им перед дядей Клетесом.

– Неделю назад, возможно, они и были в самом расцвете. А сегодня выдохлись. – Она швырнула искалеченный овощ обратно. – Нет ничего более жалкого, чем изможденные баклажаны.

– О, миссис Свенсон, мы всегда вам рады, – вмешалась Джордан. – Вы еще не видели наши замечательные бананы?

– Доброе утро, Джордан. Я видела бананы. Но вы же знаете, что я покупаю продукты только наивысшего качества. А ваши не годятся даже для бананового хлеба. – Она протянула руку за очередным баклажаном, но была остановлена голосом, внезапно вмешавшимся в их беседу, – до ужаса знакомым голосом, от которого Джордан оцепенела.