– Попробуйте вот этот, миссис Свенсон, – предложил Райнер Торсен. Он осторожно протиснулся между ними и достал с края прилавка большой баклажан. Сложив ладони лодочкой, он держал баклажан так, что его густо-сиреневая кожица отражала многочисленные огни верхних ламп. Потом он поднес его к лицу и блаженно вдохнул запах. – Да, этот отличный.

Норвежка следила за ним со смесью любопытства и недоверия.

– Вы так думаете?

– Да. Уверен. – Он взял ее натруженную ладонь в свою и осторожно вложил баклажан. Только будьте нежны с ним. Баклажаны как красивая женщина. Сожми покрепче – и сломаешь. А это был бы грех, как вы считаете?

– Боже, только не это, – потеряв всякое самообладание, пробормотала Джордан, закатывая глаза. – Сначала политика, теперь секс. Клянусь, у этих овощей жизнь богаче, чем у меня.

– Я… о… о… да! – сказала миссис Свенсон, совершенно очарованная.

– Даже очертания у него женские, – продолжал Райнер, – круглые, плавные, кожа теплая и гладкая. – Он схватил ее другую руку, так что теперь они держали баклажан вместе. – Вы чувствуете, как он откликается на тепло рук? Баклажан – самый чувственный овощ изо всех.

Джордан в изумлении услышала вздох, вырвавшийся из груди миссис Свенсон. Баклажаны – чувственны? Но женщина с ним была явно согласна, даже ее светлый пучок на голове раскачивался в такт ее кивкам.

– Чувственные. Очень чувственные, – на одном дыхании повторяла она.

Райнер опустил баклажан в пластмассовую корзинку, висевшую у нее на руке.

– Но все же не такие чувственные, как помидоры, конечно. Пойдемте посмотрим? – Подхватив ее под локоть, он бросил взгляд на Джордан и повел покупательницу к прилавку с помидорами. – Не можете же вы купить своему мужу баклажаны – и не уговорить его соблазниться самыми чувственными овощами.