— Эльвира, сердце мое, можешь ты мне объяснить, что творится в твоей прелестной головке? Какая муха тебя укусила?

«Сердце мое»… Дерек частенько так обращался к ней, легко, не задумываясь, не вникая в смысл. Для него это были лишь слова, нужные для поддержания разговора. Кроме того, это принятое многими обращение мужа к жене.

Однако не этого мужа. И не к этой жене.

Эльвира знала: он никогда не пробовал понять то, какой эффект может произвести это обращение, ни на минуту не задумывался о том, какие чувства испытывает она, слыша адресованные непосредственно ей любовные слова.

Потому что к их с Дереком взаимоотношениям любовь не имела ни малейшего отношения.

С самого начала их брак был договоренностью, основанной на взаимной выгоде и лишенной каких-либо эмоций. Так, во всяком случае, предполагалось. И так всегда было со стороны Дерека. Да и с ее стороны тоже… поначалу.

Но не сейчас. Сейчас все изменилось, изменилось настолько, что Эльвира сомневалась в возможности продолжения подобных взаимоотношений на прежних условиях. Да и ни на каких-либо условиях вообще. Если только все не станет совершенно по-другому, на что, впрочем, надежды было мало.

Некогда она сказала себе, что будет поступать так, как говорит Дерек, будет играть в его игру. Но с каждым проходящим днем это становилось все труднее и труднее, а все потому, что Эльвира так и не смогла привыкнуть придерживаться правил, на которые согласилась, и более того, совершила страшную ошибку.

По уши, слепо, бесповоротно и безответно влюбилась в своего партнера в браке по расчету, а любовь была последней, что ему требовалось от нее.

Именно осознание этого и приводило Эльвиру в отчаяние. Поэтому-то последние несколько месяцев она принимала все возможные меры для того, чтобы не зачать столь желанного для Дерека ребенка, хотя это буквально разрывало ей сердце.