— Не называй меня «сердце мое»! Мне это не нравится!

Это было наименьшее, что могла сделать Эльвира для того, чтобы хоть как-то выразить терзающую ее душу боль.

— Впервые об этом слышу… Впрочем, как хочешь. — Небрежность его тона только усугубила положение, подлила масла в огонь. — И больше тебя ничто не тревожит?

Выражение его лица явственно демонстрировало, что Дерек действительно считает, что если она способна устраивать такой шум из-за пары обыкновенных слов, то с ней явно не все в порядке.

— Что?.. Нет, разумеется.

— Тогда, будь добра, объясни, в чем дело.

Резкий, холодный, отрывистый стиль речи указывал на то, что терпение Дерека на пределе — стоит еще немного помедлить с ответом или попытаться уклониться от объяснения, как оно лопнет. А гнев его являл собой нечто такое, с чем иметь дело не хотелось, тем более сегодня.

— Дело… дело в сегодняшнем вечере, .. — запинаясь, начала Эльвира.

— Что же в нем такого необычного?

— Просто я не уверена… что это правильно.

— Правильно? — Ясно было, что это слово последнее, которое Дерек ожидал услышать. — Правильно? — нахмурившись, повторил он. — Но что же в нем может быть не правильного?

— В самом по себе вечере ничего. Просто я сомневаюсь, что для нас правильно праздновать подобным образом… Нет, послушай… — торопливо остановила мужа Эльвира, видя, что у него уже готов резкий ответ. — Это ведь первая годовщина нашей свадьбы.

— Мне известно об этом… пожалуй, даже слишком хорошо.

Заключенная в этих словах горькая ирония вынудила Эльвиру поморщиться, но она заставила себя продолжить:

— Однако наша свадьба была не совсем такой, как у всех остальных людей, не такой, годовщину которой обычно хотят справлять…

И другой не будет.

Однако проблема заключалась в том, что в то время она сама желала этого. Желала любви, счастливой жизни, и именно это желание в конце концов пересилило стремление стать матерью. А Дерек хотел видеть ее лишь в одной ипостаси — матери своего ребенка.