— И все же мы пригласили всех этих людей.

Мою семью… твоего деда… друзей…

— Они сами не прочь прийти. Кроме того, сейчас канун Рождества, а погулять на Рождество хочется каждому.

Дерек прикидывался непонимающим, хотя наверняка уже догадался, что она хотела сказать. К чему же озвучивать это?

Но, видимо, придется.

— Да, они хотят устроить нам праздник, однако не знают всей правды, не знают, что наш брак вовсе не союз влюбленных друг в друга людей, как им, должно быть, кажется, а не что иное, как деловое соглашение. Я полагаю, что у нас нет права заставлять их праздновать событие, являющееся обыкновенной ложью.

— Ложью?!

Вот сейчас она его действительно задела.

Потемнев лицом, Дерек выхватил щетку из ее руки и отшвырнул в сторону. А в следующий миг Эльвира почувствовала жесткие пальцы на своем запястье и оказалась прижатой к нему так тесно, что ей пришлось приподнять подбородок, чтобы заглянуть Дереку в глаза. Иначе оставалось только уткнуться лицом в его плечо, а это было бы крайне опасно. И так уже теплый, чистый запах кожи Дерека начал кружить ей голову. Губы его находились совсем близко, искушение поднять голову чуть выше и впиться в них поцелуем было почти непреодолимым.

К тому же этим поцелуем Эльвира могла бы кардинально изменить теперешнее настроение мужа — во всяком случае, в прошлом так бывало всегда. Однако после его демонстративного жеста с полотенцем риск был слишком велик.

Еще одного отказа она бы не перенесла.

Кроме того, ее мучила совесть, причем не первый месяц. Говоря о лжи, Эльвира на самом деле имела в виду собственное поведение, скрываемую ею крайне неприятную и даже опасную правду.

— Ложь? — повторил Дерек на этот раз тише, но не менее резко. — Нет, наш брак вовсе не ложь, сердце мое. Это то, чего мы хотели, к чему оба стремились. Именно поэтому он гораздо честнее большинства остальных.