Да, с Расселом Брэддоком она, как ни странно, чувствует себя в безопасности — чувство, почти забытое ею за последние три месяца, — а легкое беспокойство вполне естественно, учитывая обстоятельства.

— Ну, если вы обещаете, что ничего не расскажете моей маме, — улыбнулась она.

— Клянусь! — торжественно пообещал он и открыл перед ней пассажирскую дверцу.

В салоне было жарковато, но Стелла все равно вздохнула с облегчением. Чем скорее она уедет из этого людного места, тем спокойнее будет себя чувствовать. Она взглянула на Рассела и улыбнулась. Он обошел машину сзади и сел на место водителя.

— Уф, — выдохнул он, — ну и жара же тут. Потерпите немного, сейчас станет прохладнее. — Он протянул руку к панели управления и включил систему климат-контроля, затем завел мотор.

— Мне показалось или вы торопитесь уехать отсюда? — спросил он, выруливая со стоянки.

Стелла сняла шляпу и стала обмахиваться ею.

— Почему вы так решили?

Рассел пожал плечами, и быстрая улыбка промелькнула на его чувственных губах. Некоторое время он хранил молчание, а потом сдвинул солнечные очки на лоб и посмотрел на нее. Стелла увидела, что глаза у него под стать всему остальному: удивительно красивые, зеленовато-серые, светящиеся умом, пониманием и незаданными вопросами.

— У меня тонированные стекла, так что можете и вы снять очки, — сказал он.

Стелла машинально подняла руку, чтобы снять очки, но в последний момент остановила себя. Очки — последняя преграда, не позволявшая Расселу целиком увидеть ее лицо и, быть может, узнать ее. Рано или поздно правда все равно выйдет наружу, но почему-то Стелле хотелось, чтобы это случилось как можно позже.

— Яркое солнце вредно для моих глаз, — сказала она.

— И вы даже не позволите мне увидеть, какого цвета у вас глаза? — сокрушенно поинтересовался Рассел.