Противники выстраивались в колонны — друг против друга, и сначала это походило на праздничный карнавал. Блеск стали, трепещущие знамена и звон доспехов взбудоражили зрителей на холме — картина впечатляла своей торжественностью и даже внушала благоговейный трепет; наблюдателя невольно захватывало это зрелище. Но тут раздались громкие крики: «Фостер! Фостер! Элдон! Элдон! Мак-Брот! Мак-Брот! Мак-Лаган! Мак-Лаган!» Начался бой, события разворачивались с пугающей быстротой.

Скрестились мечи. Все так же звенели доспехи, но теперь в общем шуме слышались пронзительные вопли раненых. Сталь, покрывшись кровью и грязью, вскоре утратила свой блеск. Стройные ряды воинов превратились в толпу людей, пеших и конных. Восседавшие на лошадях рыцари вклинивались в массу пехоты. Раненых по возможности выносили с поля боя — в надежде на то, что они выживут для следующего сражения.

Основные события стали разворачиваться по краям поляны, и холм уже не являлся безопасным местом. Шотландцы были совсем рядом и подступали все ближе к притихшим зрителям. Даже самые легкомысленные из женщин в испуге присмирели, ощутив дуновение смерти и войны, — летний ветерок доносил до них запахи крови и пота. Шторм начала потихоньку уводить детей в кусты, братья и сестры безропотно повиновались ей.

Внезапно события приобрели опасный оборот. Одна из групп сражающихся достигла подножия холма. В считанные мгновения конный отряд шотландцев подоспел на помощь своим измотанным боем сородичам. Фостеры и Элдоны отступили под натиском шотландцев. Стоявшие на холме женщины насмерть перепугались, услышав крик заметившего их шотландского рыцаря. Они с воплями бросились к своим двуколкам. Несколько шотландцев кинулись за ними, топча яркие одеяла и разбрасывая заготовленную для пикника снедь. И тут Шторм вспомнила, что неподалеку находится хижина овчара, где, как она полагала, можно спрятаться. Схватив детей, она побежала в укрытие, не подозревая, что ведет своих подопечных прямо в логово врага.