— Ирландская кровь? — в задумчивости произнес Колин, наблюдая за детьми. — Это многое объясняет. Интересно, откуда у его светлости взялась ирландская девочка?
— Ага, она его уложила! Бедный парень, какой удар по самолюбию! — со смехом сказал Тэвиш.
Шторм пригвоздила Робина к земле.
— Сдаешься? — спросила она, занося кулак.
Робин колебался, но только на мгновение — он уже достаточно натерпелся от маленьких крепких кулачков Шторм.
— Да, сдаюсь, сдаюсь!
— Тогда возьми обратно свои слова, которые ты сказал о моей матери.
— Беру обратно. Отпусти! — взвыл Робин, уверенный, что у него сломан нос — и не только нос.
Тэвиш оттащил девочку от поверженного врага, а Хильда бросилась на помощь Робину, причитая:
— Ох, девочка, не пристало тебе драться, как парень!
— Он назвал мою маму… э… нехорошей! — закричала она, оправдывая свою не слишком аристократичную выходку.
— Конечно, он поступил дурно, но ты не должна была отвечать на оскорбление кулаками. Дамы так себя не ведут.
— Ну да!.. — огрызнулась Шторм. — Дамы подсыпают яд в тарелку. Так гораздо изящней.
Она попыталась вырваться из рук Тэвиша, но тот, не обращая внимания на сопротивление, усадил ее рядом с Колином и принялся отчищать от грязи, а заодно осматривать повреждения — нет ли чего похуже синяков и царапин.
— Моя мама не была шлюхой, — пробурчала Шторм, — и я законно появилась на свет. Я не могла спокойно слушать эту наглую ложь.
Едва взглянув на взволнованное лицо Шторм, Тэвиш понял, что ей не раз приходилось выслушивать оскорбления Робина.