- Ты устала, мама, - Шаннон не хотела больше ничего слышать об этом. Она чувствовала, ее мир покачнулся и нужно что-то сделать, чтобы восстановить в нем равновесие. - Ты говорила слишком долго. Отдохни, и пора принять лекарство.

- Он бы полюбил тебя! - В голосе Аманды была бессильная ярость. - Если бы у него только была возможность. В душе я всегда знала, что он любит тебя, хотя никогда не видел.

- Перестань, мама. Не надо больше... - Шаннон отодвинулась от нее, поднялась со стула. Она чувствовала легкую дурноту, вся кожа, казалось, сделалась сразу холодной и очень тонкой. - Не хочу дальше слушать. Мне не нужно...

- Ты должна, - громким шепотом прервала ее мать. - Прости за боль, которую причиняю, но ты должна знать все. Я уехала, - продолжала она, убыстряя речь. - Мои родные были в бешенстве, когда я сказала им, что беременна. Они велели мне убираться, требовали, чтобы я избавилась от ребенка. От тебя. Там, куда уеду. Чтобы все было сделано тайно и тихо, не вызывало пересудов, не навлекло позора на меня и на семью. Но я готова была умереть, только бы сохранить тебя, плод нашей с Томом любви. В своем доме я услышала много страшных слов, угроз и обвинений, приказов и требований. Они лишили меня средств к существованию. Отец сумел наложить запрет - он понимал толк в этих делах - на мой счет в банке, где лежали деньги, оставленные мне бабушкой. Денежные дела всегда были для него главными в жизни. Ведь деньги дают силу и могущество.

Чувствовалось, как ей трудно говорить, но она превозмогла себя.

- Я ушла из дома без сожаления, с теми деньгами, что оставались у меня в сумочке, с одним-единственным чемоданом.

У Шаннон не проходило ощущение, что она пребывает под водой, пытаясь выбраться на поверхность и глотнуть хоть немного воздуха. Но все же она сумела с предельной яркостью представить себе, как ее мать - молодая, беременная, почти без денег - выходит из дверей дома, где родилась, чтобы никогда не вернуться.