Тот февральский день ясно запечатлелся в моей памяти. Я думала о Катарине постоянно с тех пор, как узнала, что король дал свое королевское согласие на лишение ее гражданских и имущественных прав за государственную измену. Через два дня после этого бедняжка взошла на эшафот.

Милое дитя, она приняла смерть с кротостью и смирением, словно не совсем понимая, что происходит.

Ее похоронили рядом с моей матерью в церкви святого Петра.

Несколько дней я ходила сама не своя от горя, все представляя себе искалеченное тело и содрогаясь при мысли о том, как же ужасна судьба женщины, оказавшейся во власти жестокого мужчины.

На следующий год мой отец-король женился снова, и я вновь стала членом семьи и начала ощущать себя более значительной персоной, чем когда бы то ни было со дня смерти матери.

Катарина Парр прежде побывала замужем дважды, и, конечно же, Кэт знала об этом все, что только возможно.

— Жизнь ее была не слишком удачной, — сказала она. — Сначала вышла замуж за лорда Борроу, который вполне годился ей в дедушки. По крайней мере у него хватило благоразумия умереть, когда ей исполнилось семнадцать; но бедняжку тут же выдали за лорда Латимера, а он до этого два раза был женат. Латимер умер в этом году; в свои тридцать она наконец стала свободна… вернее, так думала. Я кое-что скажу вам: она неравнодушна к Томасу Сеймуру… Да-да, к отважному дяде нашего принца. Говорят, он честен и благороден, и Катарина Парр так влюблена в него, что это видно невооруженным глазом.

— Это, наверное, его брат нес меня на крестинах Эдуарда, — предположила я.

— Говорят, Томас — полная противоположность милорду графу. Хертфорд суров, честолюбив, стремится к высоким постам, ни на минуту не забывает о том, что он — дядя наследника трона. Впрочем, Томас тоже об этом помнит. Ну и красавчик! Я его один раз видела.