— Катарина Парр выйдет за него замуж?

— Ну, боюсь, сам король положил на нее глаз.

— Не может быть. Он… такой старый.

— А разве король не может делать то, что ему вздумается? Даже если захочет подарить корону вдове Парр? Ручаюсь, она бы предпочла скромное золотое колечко от Томаса Сеймура. Ведь это довольно рискованное предприятие — стать женой вашего царственного батюшки. О Господи! Забудьте о моих словах!

— Но это правда, Кэт, — спокойно подтвердила я.

Мой отец женился на Катарине Парр в июле — на следующий год после того, как холодным февральским днем Катарина Ховард положила свою хорошенькую головку под топор палача. Катарина Парр разительным образом отличалась от всех прочих жен моего отца. Самим провидением ей было предназначено стать матерью, и она глубоко сожалела о том, что ее браки с людьми пожилыми не принесли ей ребенка. Королева по-матерински нежно относилась к королю, и, возможно, именно это и требовалось ему в его годы. Ему исполнилось пятьдесят два — он стал еще более капризен и требователен. Я полагаю, смерть Катарины Ховард произвела на него крайне сильное впечатление. Пусть недолго, но он был с ней так счастлив. Теперь его могучее здоровье стало изменять ему, крупная прежде фигура превратилась в тучную, язва на ноге причиняла нестерпимую боль и делала его еще более раздражительным. Катарина Парр умела перевязывать рану, и король часто сиживал, положив больную ногу жене на колени. Это на время облегчало боль. Катарина имела огромный опыт ухода за больными после своих престарелых мужей, у нее все получалось так ловко. Король, конечно, не пылал страстью к своей нынешней жене, но они казались весьма подходящей парой.

Именно заложенный в Катарине инстинкт материнства побудил ее обратиться к королю и напомнить ему, что у него есть семья, которая, к сожалению, не живет под одной крышей. Мэри Тюдор уже взрослая, но двое младших — Елизавета и Эдуард — должны жить вместе. Она, Катарина, будет им хорошей матерью, а король — добрым отцом.