Ввиду его высокого положения, Эдуарда не могла обучать столь незначительная персона, как Кэт. По правде говоря, мне ее учености тоже становилось маловато.

— Вы знаете куда больше меня, — частенько говаривала она с сожалением.

После переговоров с королем по приказу королевы для моего брата были найдены самые знающие учителя в стране. И, поскольку я делила с ним кров, мне посчастливилось разделить с ним и преподавателей. Ими были доктор Ричард Кокс, ректор Итона, славившийся своей ученостью, и — позднее — сам сэр Джон Чик из Кембриджа. Он привел с собой Роджера Эшема, который с большим вниманием относился к моей учебе и писал мне ободряющие письма.

Многие при дворе поражались той страсти, с которой я и мой брат впитывали в себя знания, — очень уж это было не по-детски. Но Кэт говорила, что подобное рвение объясняется нелюбовью принца к подвижным играм — от физических упражнений он быстро устает, что же касается принцессы, то она буквально с колыбели приучена к упорным занятиям — и в этом заслуга наставницы, то есть ее, Кэт.

— Причем я никогда не принуждала вас, — сказала она, — Роджер Эшем однажды обронил: «Если налить в бокал сразу много воды, то большая часть непременно прольется. Если же наливать постепенно, то можно наполнить бокал до краев. Вот почему ее высочество (он имел в виду вас, моя госпожа) постигает малыми дозами куда больше премудростей, чем если бы на принцессу их обрушили сразу, обильным потоком». Я теперь вспоминаю, что всегда старалась учить вас весело. Мы словно играли в интересные нам обеим игры… пока не наступила пора, когда вы превзошли меня в ваших знаниях.

И тогда я спросила ее:

— Как, ты сказала, зовут этого мудрого человека? Роджер Эшем?