Как и леди Брайан, мистер Шелтон состоял в родстве с моей матерью, вот почему они оба жили вместе со мной в Хансдоне. Эти двое постоянно ссорились. Однажды я слышала, как леди Брайан заявила ему:

— Вы хотите во что бы то ни стало сохранить за моей госпожой все права королевской дочери, не так ли, мистер Шелтон? Но вам-то от этого не будет много проку. Не успела умереть королева Анна, как у нас появилась новая королева, которая уже носит в своем чреве ребенка. А если родится мальчик… что тогда станется с нашей госпожой?

— А если не мальчик? — спросил мистер Шелтон. — Тогда королеву Джейн постигнет та же участь, что и королеву Анну.

— Тише, — шикнула на него леди Брайан. — Подобные речи — государственная измена. Я прошу вас об одном: не балуйте девочку. Разве вы не понимаете, что острая пища вредна для детского пищеварения, равно как и сласти, которые вы ей постоянно суете. Если вы не прекратите вести себя подобным образом, я вынуждена буду пожаловаться на вас королю.

На мистера Шелтона эти угрозы не произвели никакого действия, и позднее я узнала, что леди Брайан написала самому Томасу Кромвелю. Она сетовала, что у меня нет ни платьев, ни приличного белья, и умоляла прислать что-нибудь из одежды. Также леди Брайан жаловалась на мистера Шелтона, заставлявшего меня присутствовать на трапезах, где подавались острые и пряные блюда, и просила, чтобы меня кормили обычной здоровой пищей, более подходящей для ребенка столь нежного возраста.

Я получила кое-какую новую одежду, но, полагаю, это произошло благодаря вмешательству моей сестры Мэри. В то время ей было двадцать лет, и она мне казалась очень старой. Миловидная, но очень серьезная, она проводила почти все свое время в молитвах. Леди Брайан постоянно ставила мне ее в пример. Я же, как мне было сказано, задаю слишком много вопросов и интересуюсь тем, о чем мне знать вовсе не обязательно.