— Есть вещи, которые следует принимать, ни о чем не спрашивая, — говорила леди Брайан. — Одна из них — вера в Господа, другая — преданность королю.

Но даже будучи ребенком, я не могла не сомневаться в незыблемости этих слов.

Мать принцессы Мэри, Катарина Арагонская, умерла незадолго до того, как казнили мою маму. Мэри тогда едва оправилась от горя — они с матерью очень нежно относились друг к другу. Пока была жива ее мать, Мэри совсем не любила меня. В тех редких случаях, когда мы встречались, я не могла не чувствовать (как ни мала была), что мое присутствие ей неприятно. Теперь же все изменилось. Нас обеих постигла тяжкая утрата — и ее, и моя мать умерли в немилости короля, на обеих легло позорное клеймо незаконнорожденных. Именно из-за своего неопределенного положения Мэри не могла выйти замуж. Для дочери короля было совершенно немыслимо достигнуть возраста двадцати лет и все еще не иметь мужа. Теперь Мэри относилась ко мне куда нежнее, да и я тоже старалась во всем ей угодить. Мы стали добрыми подругами. Если у тебя нет матери, а отца-короля ты почти никогда не видишь, то так замечательно иметь сестру! Похоже, Мэри испытывала те же чувства.

Я очень огорчилась, когда Мэри пришлось оставить Хансдон, но она радовалась отъезду — ведь королева Джейн просила ее прибыть ко двору. Об этом я узнала позже. Из-за своего юного возраста я тогда почти ни о чем не ведала, жила как в тумане. На многое мне открыла глаза Катарина Чампернаун, ставшая моей воспитательницей. Катарина — скоро я стала называть ее Кэт — была самым неблагоразумным и самым очаровательным существом на свете из всех, кого я когда-либо знала. Я полюбила ее всей душой.

Король потакал всем прихотям своей новой жены. Белокурая (а моя мать была брюнеткой), тихая и послушная (а моя мать всегда выглядела оживленной и полной энергии) — королева Джейн являла собой полный контраст королеве Анне, которую его величество страстно любил и которую столь же страстно возненавидел. Кроме того, Джейн забеременела почти сразу же после свадьбы, которая бесстыдно состоялась через десять дней после казни моей матери.