Что-то в весёлой Лариной болтовне всегда заставляло меня улыбаться, но также вызывало беспокойство — все же большинство моих связей с общественностью проходит через кого-то, кого я вживую никогда не вижу. В последнее время основную массу моих личных контактов составляли духи и джентри.

Домой я вернулась уже вечером. Мой сосед по квартире, Тим, похоже, ушёл на всю ночь, возможно, на поэтические чтения. Несмотря на польское происхождение, его гены сложились таким причудливым образом, что дали ему характерную внешность коренного индейца. Тим действительно был похож на индейца больше, чем любой из местных жителей. Решив использовать эту возможность, он отрастил волосы и стал называть себя Тимоти Красный Конь. Он зарабатывал на жизнь декламированием псевдо-индейской поэзии в местных кабаках, попутно охмуряя наивных туристок, щедро рассыпая выражения, типа «мой народ» и «Великий Дух». Мягко говоря, это было довольно жалкое занятие, зато ему довольно часто удавалось укладывать наивных дамочек в постель. И единственное, чего это занятие не давало — так это достаточно денег, поэтому мне приходилось оплачивать его долю жилья в обмен на работу по дому. По-моему, это было довольно выгодное соглашение. После ежедневных схваток с нежитью, отдраивание ванны казалось мне чем-то совершенно непосильным.

Чисткой оружия, к сожалению, мне приходилось заниматься самой. Кровь кереса могла оставить пятна.

После ужина, я разделась и надолго засела в сауне. Мне многое нравилось в моём доме в предгорье, но сауну я любила больше всего. Она могла казаться бессмысленной в жаркой пустыне, но в Аризоне зной преимущественно сухой, а мне нравилось ощущение влаги на коже. Прислонившись спиной к деревянной стене, я наслаждалась ощущением выпаривания стресса вместе с потом. Всё тело болело, некоторые части невыносимо ломило, и жар позволял ослабить боль в мышцах.

Одиночество тоже успокаивало меня. Как это ни печально, но мне, наверно, некого было винить в своем недостатке общительности, кроме себя самой.