Долгое время я провела одна, но меня это не беспокоило. Первое, что рассказал мне мой отчим, Роланд, пока обучал меня шаманству, было тем, что во многих культурах шаманы всегда живут за пределами обычного общества. Будучи в то время еще старшеклассницей, эта мысль показалась мне просто ерундовой, но теперь, став старше, она приобретала гораздо больший смысл.

Я не была законченной социофобкой, но замечала за собой сложность в общении с другими людьми. Выступление перед группой людей было сродни смертоубийству. Даже в разговорах с глазу на глаз я испытывала трудности. У меня не было домашних животных или детей, которых можно было с кем-то обсудить, и, конечно, я просто не могла рассказывать о себе, и о таких происшествиях, как сегодня в Лас-Крусес. Да уж, денёк у меня был долгим. Четыре часа за рулем, борьба с древним порождением зла. После нескольких выстрелов и ножевых ранений, я уничтожила его, отправив в Царство Мёртвых. «Боже, клянусь, мне платят за это слишком мало, ты ведь знаешь?» Сюда можно вставить сдержанный смех.

Выйдя из сауны, я обнаружила ещё одно сообщение от Лары, в котором говорилось о назначенной на завтра встрече с тем, потерявшим от горя рассудок, братом. Сделав запись в ежедневнике, я приняла душ и удалилась в свою комнату, где надела чёрную шёлковую пижаму. По каким-то причинам, красивые пижамы были единственным удовольствием, которое я себе позволяла в качестве компенсации моему грязному и кровавому ремеслу. Сегодняшний выбор пал на свободный топ с глубоким вырезом, мало что скрывавшим — было бы кому смотреть. При Тиме я обычно носила замызганный халат.

Сев за стол, я высыпала на него свежекупленный пазл. Картинка на коробке сообщала, что у меня должен получиться лежащий на спине котёнок, играющий с клубком шерсти. Моя любовь к пазлам стояла в одном ряду с пижамами по странности, но они меня успокаивали. Возможно, потому что пазлы были такими осязаемыми. Можно держать кусочки в руке, соединять их вместе, в отличие от нереальных вещей, с которыми я обычно работала.