Следующим утром, когда я появилась на пороге Уилла Дэлани, прежде, чем открыть мне дверь, ему пришлось отпереть не меньше двадцати замков. Но и после этого, соблюдая чрезмерную, на мой взгляд, бдительность, он заговорил через дверную цепочку. На вид парню было чуть за двадцать и он, по-видимому, не часто баловал стрижкой свои светло-соломенные волосы. Его кожа была болезненно-бледной, а на носу сидели очки в проволочной оправе.

— Ты кто? — подозрительно спросил он.

Я напустила не себя деловой вид.

— Я Одиллия. Лара должна была предупредить тебя о встрече.

Парень тщательно изучил меня взглядом.

— А ты моложе, чем я думал.

Он резко захлопнул дверь. Затем я услышала звук снимаемой цепочки, и через мгновение дверь снова открылась; парень жестом пригласил меня войти.

Переступив порог, я сразу же огляделась вокруг. Во мраке комнаты громоздились штабеля книг и кипы газет.

— Однако, у тебя тут темновато….

— Я не поднимаю жалюзи, — пояснил парень, — никогда не знаешь, кто может наблюдать за тобой.

— Вот как. Понятно. Тогда, может, включим свет?

Уилл отрицательно покачал головой.

— Ты и представить себе не можешь, сколько радиации излучают разные электроприборы. Это из-за них раковые заболевания так свирепствуют в нашем мире.

— О-о!

Проведя меня на кухню и усадив за стол, парень стал потчевать меня своими догадками о том, почему именно джентри похитили его сестру.

Свой скепсис я сдерживала, как могла. Конечно, то, что он говорил, было не так уж и неслыханно, но я наконец-то поняла, почему Ларе он показался психом. Вполне возможно, что джентри жили только в больном воображении моего потенциального клиента.

— Вот, взгляни на нее, — Уилл подсунул мне фотографию — на фоне зелени были запечатлены в обнимку он и симпатичная девочка-подросток. — Это мы сфотографировались незадолго до ее похищения.