— Интересно, — задумчиво протянула Мура, обрадованная тем, что разговор ушел от Петра Великого, — надо подумать… Хотя, как говорила Брунгильда, Чарльз уже давно не был в Англии, он путешествовал по Европе.

— Уайтстебльские английские устрицы усердно предлагают и наши гастрономические магазины, могут ли лакомки от них воздержаться? — заметила Елизавета Викентьевна.

В этот момент в столовой появилась старшая дочь профессора Муромцева, она обняла и поцеловала сестру и с отсутствующим видом села за стол.

— Сестричка, ты не знаешь, мистер Стрейсноу не увлекается устрицами? — спросила Мура.

— Ничего не понимаю, — Брунгильда недоуменно повела изящно убранной головой, — при чем здесь устрицы? Меня больше интересует, едем ли мы сегодня в театр? Был телефон от Клима Кирилловича?

— Нет еще, — быстро ответила Мура, на ее лицо набежала легкая тень, — вероятно, спит после ночных приключений.

— У меня до сих пор в голове не укладывается то, о чем вы мне ночью рассказали, — вздохнула Елизавета Викентьевна. — За что убили бедную женщину? Мне всю ночь мерещилась баранья кость.

— Решено, баранину больше не покупаем, — торжественно возвестила Брунгильда и, повернувшись к Елизавете Викентьевне, ласково сказала: — Не волнуйся, мамочка. Я уверена, художник — не убийца. Следствие должно во всем разобраться. Роман Закряжный — человек талантливый. Он чувствует, что в каноническом изображении Петра есть нечто ненатуральное. Чувствует, что требуется оживить портрет.

— Не нравится мне эта гоголевская мистика, — вздохнула Елизавета Викентьевна. — Зачем портреты оживлять? Шаманство какое-то.

— Может быть, — не стала спорить Брунгильда и повернулась в сестре: — Мурыся, а не могла бы ты ответить мне на один вопрос по исторической части? Почему, собственно говоря, самодержец Всея Руси обычно изображается без короны? Где его царский венец? Ты не думала об этом?