— Нет, не думала, — растерянно уставилась на сестру Мура, расправившаяся с аппетитным кусочком мазурека, и удивленно добавила: — А действительно… Скульптура Екатерины с короной, а скульптура Петра в лавровом венце… Что бы это значило?

— Ученые сомневаются, что северная столица основана в мае, ты — что Петром Великим, — чуть насмешливо ответила Елизавета Викентьевна. — Так можно договориться и до того, что он не имел права на русский трон.

В комнате повисла тишина, только Брунгильда продолжала с аппетитом есть домашнюю еду, по которой так соскучилась во время зарубежного турне.

В тишину ворвался звонок, раздавшийся в прихожей, и минуты через две Глаша ввела в столовую ассистента профессора Муромцева — Ипполита Прынцаева.

— Христос Воскресе. — Румяный молодой человек, на которого не могли смотреть без улыбки обе профессорские дочери, вспоминая множество забавных ситуаций с его участием, секунду поколебавшись, направился к хозяйке дома.

— Воистину Воскресе, — нестройным хором ответили женщины, обмениваясь с гостем троекратными поцелуями.

Приглашение к столу ассистент принял с видимым удовольствием.

— Давненько мы с вами не видались, Ипполит Сергеевич. — Елизавета Викентьевна наливала гостю чай, барышни заботливо наполняли его тарелку куличом, пасхой, мазуреком. — Чем изволите заниматься?

— В отсутствии Николая Николаевича хлопот с лабораторией прибавилось, за всем надо следить самому, — важно ответил Ипполит, — да и наше спортивное общество требует немало забот.

— В чем же состоят ваши заботы? — поинтересовалась Мура.

Ипполит покосился на безмятежно слушавшую его Брунгильду.

— Заботы организационные. Мы планируем устроить велопробег, посвященный 200-летию города. Надо выбрать подходящую трассу, подумать об экипировке. — Ипполит Сергеевич привстал со стула, загибая пальцы правой руки. — Мы хотим установить на руле каждого велосипеда портрет Петра Первого. А портреты тоже надо кому-то заказать да приладить так, чтобы не падали во время движения.