— В ящик от комода. Я уже спрашивал.

— Блестящая мысль! Пригодится для…

— Для путешествия?

— Конечно, для путешествия. Неужели вы думаете, что у моего Колокольчика дома, в Сиэтле, нет первоклассной колыбельки?

— Уверен, что есть, — примирительно поднял руку Алек. — Там, в стенном шкафу, несколько стеганых одеял.

— Прекрасно!

Опустившись на корточки перед ящиком, Сара принялась с хлопотливой деловитостью устраивать гнездышко.

И в этот момент что-то шмякнуло ее по затылку.

— Эй, прекратите сейчас же! — обалдело вскочила Сара, гневно сверкая глазами. Рядом на полу валялась подушка.

— Ура, Колокольчик, наша взяла! — завопил Алек, хлопая друг о дружку детскими ладошками. — Один — ноль в пользу команды лежебок!

— Ах, так! Тогда дайте и мне пару подушек. А заодно и Рози — я поправлю ей комбинезончик!

— Э, нет! — энергично замотал головой Алек, роняя на лоб пряди темных волос. — У нас четкий план боевой операции. Можете взять вот это. — Он швырнул ей плюшевого медведя. — Теперь силы равны.

Сара с подчеркнутым возмущением уставилась на мужчину с ребенком на руках.

— Нет, лучше мы разделимся иначе — девчонки против неотесанных медведей. — Отпихнув медведя, она забрала у Алека Рози, затем с независимым видом улеглась рядом с ним на спину и поудобнее устроила ребенка на груди. — Вот так.

Алек повернулся в ее сторону и заглянул в лицо. С момента ночной экспедиции он впервые видел ее так близко. Лицо Снегурки дышало оживлением, на щеках рдел тот же прелестный румянец — но уже не от мороза, а от возбуждения, — широко распахнутые глаза бесподобно сверкали. Красивые, правильные черты в обрамлении блестящих золотисто-каштановых волос. Похоже на прекрасный портрет старинной работы. Истинный шедевр. Алеку непреодолимо захотелось забыть обо всем, прижаться губами к маленькой ямке у нее на шее, где бьется пульс, и молча самозабвенно считать удары. Впервые он испытывал столь сильное искушение целиком и полностью раствориться в женщине.