— Вот он, мой колобок!

Розовая, распаренная и обессиленная Рози широко зевала.

— Обычно я мою ее по утрам, — пояснила Сара. — Пока она еще не устала.

Сообщение это явно адресовалось Алеку. Взгляды их встретились. Во взоре Сары читались надежда и какой-то неясный порыв.

Определенно, она чего-то ждет от него. И не без основания. Какие бы объяснения ни подыскивал Алек своему интересу, его снедало жгучее и сложное чувство — смесь вожделения, сострадания, желания поддержать и спасти. Кто-то словно подтолкнул его подойти и принять в свои крепкие покровительственные объятия Сару вместе с ее свертком.

Зажмурившись, он втянул носом сладкий запах детского шампуня. Потом почувствовал, как окружившие их троицу кумушки подталкивают их куда-то в сторону.

— Взгляни-ка наверх, Алек, — шепнула на ухо миссис Несбит.

Он повиновался и увидел, что они стоят прямо под люстрой, к которой подвешена большая ветка омелы. В кухне воцарилась напряженная тишина, и Алек тоже весь подобрался.

— Ну, что ты видишь? — неумолимо вопрошала кругленькая старушка, сложив руки на груди.

Все замерли.

— М-м… Вижу трещину в потолке величиной с Миссури, — невозмутимо произнес он.

— А еще что?

— Ну хорошо, — буркнул он, сдаваясь, — я поцелую ее. Дурацкий обычай!

Беатрис и Марта обменялись ухмылками.

— Я бы тоже не сказала, что у меня подходящее настроение. — Сара вздохнула, отводя взгляд от омелы и поудобнее перехватывая ребенка.

— Лгунья! — пробормотал Алек и, заключив в ладони нежный, хрупкий подбородок Сары, запечатлел на ее губах долгий, сладостный поцелуй.

Неужели это та самая женщина, на которую еще несколько минут назад он хотел донести? Безответственная сентиментальность. Дело в том, что, едва она оказывалась рядом, он терял способность трезво рассуждать. Сара была самой сексуальной, самой желанной, самой соблазнительной женщиной на свете.