— Может, вдвоем мы ее уговорим. — Алек подцепил на вилку омлет с бело-синей тарелки и словно невзначай спросил: — Как там прошел завтрак?

— Она была там, — многозначительно обронил Тимоти. — И все время смотрела на ваш стул.

Алеку не понравилось, как встрепенулось при этих словах его сердце. Совершенно излишняя чувствительность.

— А еще что было?

— Камилла пошла в сарай за дровами, а Лайл увязался ее сопровождать. Сказал, что ему полезен моцион. — Тимоти стащил с подноса тост. — По-моему, они ходят туда вместе, чтобы целоваться.

— Что-то вчера он не проявлял такой прыти!..

— Просто вчера у него не было с собой мятных пастилок. Он всегда кладет в рот пастилку, прежде чем поцеловать мисс Камиллу. Тогда он называет ее «моя овечка». А миссис Би печет сегодня фигурное печенье к Рождеству, а я ей помогаю. Вы тоже можете прийти.

Алек вдруг подумал, что свежего рождественского печенья он не ел уже лет тридцать. С тех самых пор, как соседка по их многоквартирному дому однажды принесла им с сестрами маленькую бумажную тарелочку с праздничным лакомством. Это воспоминание неожиданно проняло его до глубины души. Оно оказалось таким острым, что Алек даже испугался.

— Я… э-э… пожалуй, нет, малыш.

— А вот Сара придет.

— Э… ну, возможно, и я тоже…

Тимоти засмеялся, радуясь своей хитроумной ловушке.

— Не забудьте запастись мятными пастилками!

Алек появился на кухне полчаса спустя в толстом голубом свитере, потертых джинсах и с сияющими как никогда глазами. Там уже дым стоял коромыслом. Женщины были целиком погружены в творческий процесс, а вокруг них околачивался счастливый Тимоти с лопочущей Рози на руках и время от времени скармливал ей крошку-другую готовой продукции.

Миссис Несбит радушно поздоровалась с Алеком.

— Как спалось на новом месте?