Поток машин на центральных улицах сделался еще гуще, и потому водитель направил «Волгу» объездным путем, через какие-то глухие улочки и переулки. «У Кольки тараканы в башке бегают, а Альбертыч, видать, неудачно похмелился после вчерашнего, – сидя на заднем сиденье, думал я. – „Атака на морг“, „круговая оборона“, „растворенные в крови препараты“… Бред сивой кобылы! Если Гаврилова и напичкали каким-то чертовым зельем, то это не объясняет главного: постоянной осведомленности Синдиката о его местопребывании! Хотя, с другой стороны, мы не нашли ничего похожего на радиомаяк. Или плохо искали?! А может…»

– За нами «хвост», – прервал мои мысли прапорщик. – Минут пять уже. Будем отрываться или как?

Я посмотрел в заднее окно. Мы находились на узкой, безлюдной улице, слабо освещенной редкими фонарями. С одной ее стороны тянулся длинный дощатый забор законсервированной стройплощадки. С другой – громоздились угрюмые, серые здания с зарешеченными окнами, наверное, какое-то госучреждение. А позади нас, метрах в тридцати, нахально катил черный джип с тонированными стеклами.

– Проходные дворы поблизости есть? – спросил я.

Водитель молча кивнул.

– Тогда попробуй оторваться. Тачка у них не особо поворотливая и…

«…П-ш-ш-ш, п-ш-ш-ш, – зашипели пробитые пулями передние шины „Волги“. Со звоном осыпалось лобовое стекло. По салону разлетелась омерзительная костно-кровяная каша. Фактически обезглавленный прапорщик навалился грудью на рулевую колонку. Судя по всему, стреляли не из джипа, а откуда-то спереди по ходу движения. Из бесшумного автоматического оружия. Между тем потерявшая управление „Волга“ вильнула влево, снесла большой фрагмент забора, заехала на территорию стройплощадки и остановилась, уткнувшись капотом в заколоченный досками жилой вагончик. В следующее мгновение я вышиб ногой ближайшую дверь, вывалился наружу, проворно отполз как можно дальше, укрылся за грудой битого кирпича, вытер забрызганное кровью лицо, достал „ППС“ и осторожно выглянул.