Они с Джоном тоже хотели детей. Не меньше дюжины, как совершенно серьезно утверждал ее муж, а Дайана подыгрывала ему, изображая отчаяние и ужас.
— Мы не справимся, дорогой, с такой оравой.
— Конечно, справимся. Моей и твоей любви хватит на всех.
Он говорил это с такой убежденностью, что Дайана верила ему безоговорочно. А потом он так целовал ее, что она была согласна на это и даже на большее: даже на две дюжины ребятишек и на удел всю жизнь быть беременной. Она так любила своего мужа!
Дайана всегда была очень осмотрительной и даже нерешительной. Она шла по жизни осторожно, словно пытаясь отыскать тропу в болотистых топях: медленный шажок, прощупывание почвы и раздумья, куда сделать следующий шаг. Для принятия ответственного решения ей требовалось много времени: она долго взвешивала все «за» и «против». Точно так же она строила свою личную жизнь. Они встречались с Джоном почти два года, прежде чем Дайана решилась на помолвку. Хотя, как признался Джон после свадьбы, для него с первых дней их знакомства это был вопрос решенный. Ее чувства к Джону были любовью, но любовью тихой и спокойной, как полноводная река, лениво несущая свои воды к океану. Дайане нравилось хлопотать по дому, быт вопреки словам многочисленных замужних знакомых не стал для нее ни обузой, ни наказанием. Она ждала Джона домой после работы, любила наблюдать, как он ест, обожала его улыбку…
Они решили не тянуть с детьми, и Дайана прекратила принимать таблетки. Но прошло десять месяцев, прежде чем у нее случилась первая задержка. Еще четыре дня она молчала, боясь поверить в случившееся и с замиранием сердца прислушиваясь к себе. И только потом призналась Джону. Он был счастлив… Он стал относиться к ней так, словно она была хрупким нежным цветком.