Записи стали краткими и отрывочными, даты стояли все дальше и дальше друг от друга, как будто Аманда только изредка вспоминала о своем дневнике. У Дайаны пропало желание читать дальше, но она взяла себя в руки и вернулась к чтению, чувствуя усиливающуюся тяжесть на сердце и безысходность. Аманда упоминала о частых переездах, записи стали носить все более беспорядочный и хаотичный характер, иногда перерыв между ними был в несколько месяцев. Судя по датам, Аманда должна была быть беременной, но никаких упоминаний об этом не было. А потом появилась первая запись о Райане: «У меня родился ребенок. Я взглянула на его сморщенное красное лицо и поняла, что ненавижу его. Я ненавижу его! Он моя ошибка, которая всегда будет ярмом висеть на шее… Мне пришлось дать ему имя. Я назвала его Райаном, потому что это имя я ненавижу больше всего…»

Дайана почувствовала, что сердце колотится где-то в горле. Перед глазами поплыли темные круги, а она все силилась вдохнуть и не могла… Она предполагала, что Райан — нежеланный, но чтобы с такой ненавистью отзываться о собственном ребенке!.. Аманда была просто чудовищем! Правда наконец открылась Дайане, она поняла, почему мальчик так жался к ней сегодня, лишь увидев вещи своей матери, которые ассоциировались у него с теми беспросветными днями без любви и материнской ласки, откуда взялись кошмары, мучающие ее сына…

Воображение сыграло с Дайаной злую шутку, нарисовав образ нежной и любящей матери, брошенной и отчаявшейся. Этот образ не имел с прототипом ничего общего. Аманда ненавидела Райана. Нежеланный, ненужный ребенок! Но почему, если мальчик был ей в тягость, она не отдала его на усыновление? У Райана могли быть заботливые любящие родители…