– Да, как ни странно. Я бы не смог любить женщину без убеждений. Такие женщины кажутся слишком… слабыми, я полагаю. Ты же у нас крепкий орешек.

– Ты относишься ко мне как к призу, который надо завоевать и повесить на стену в кабинете, – раздраженно бросила она.

Ее глаза сузились, и Айан поймал себя на том, что восхищен ее сопротивлением, хотя ему так хотелось сломить его.

– Вот уж нет. Я никогда не считал тебя кем-то, кого можно предъявить как охотничий трофей, – с упреком сказал он.

– Возможно, но я хочу узнать, будешь ли ты питать ко мне те же чувства, если я уступлю твоему натиску и моя недоступность перестанет привлекать тебя?

– Боже, как ты цинична! Меня привлекает в тебе не только твоя недоступность, Джулиана. – Он коснулся ее руки. – Да, твое врожденное упрямство одновременно манит и отталкивает меня, но в душе я уверен, что мы созданы друг для друга. Я всегда так думал. – Лорд Акстон испытующе взглянул на нее и увидел, что выражение ее глаз смягчилось от удивления. – Я просто никогда не мог найти подходящих слов, чтобы объяснить тебе это.

Он зря так сказал. Айан понял это, когда Джулиана внезапно выпрямилась на своем стуле, расправив плечи, и резко ответила:

– Наверное, ты не мог найти их потому, что мы вовсе не созданы друг для друга.

Ее прямота больно задела его, но он не подал виду.

– Ты действительно испытываешь ко мне такую неприязнь? Я никогда не развлекал тебя, не помогал тебе, не был тебе другом?

Джулиана колебалась, явно собираясь с мыслями. По крайней мере, он мог рассчитывать на честный ответ. Честность для нее всегда была на первом месте. Но Айан знал, что своей откровенностью она может ранить его еще сильнее.

– Я не хочу сказать, что испытываю к тебе неприязнь, – неохотно признала Джулиана. – Я помню, как ты учил меня верховой езде, когда папа купил нового пони на мой восьмой день рождения. Помню, как ты утешал меня, когда умер мой котенок.