– Ты уже тогда была мне дорога, – тихо сказал виконт. – Но может быть, ты припомнишь какой-нибудь случай из нашей взрослой жизни?

Джулиана помолчала, затем кивнула в знак согласия:

– Ты выслушивал меня, когда мы с отцом начали ссориться еще до моего выхода в свет. – Она вздохнула. Ее гнев, казалось, поутих. – Я признаю, что ты можешь быть добрым и временами способен проявлять сострадание… пока это не противоречит твоим интересам.

В чем-то она была права, подумал Айан, но ему не хотелось подробно останавливаться на этом.

– Ты испытывала ко мне только гнев и отвращение с тех пор, как мы отплыли из Индии?

– Нет, – помедлив, ответила она и посмотрела на свою полупустую тарелку. – Признаюсь, ты удивил меня сперва тем, что согласился проделать такой долгий путь, чтобы помочь моей семье, а потом тем, что уважительно отнесся к моему желанию побыть одной эту неделю.

– Тем не менее, я чувствую, что ты сомневаешься. – Она разочарованно вздохнула:

– Ты даже не представляешь, каким подлым я считала твое предательство, когда ты пытался расторгнуть мою помолвку с Джеффри. Но еще больше меня поражает, что ты не желаешь понять, насколько вся эта история выбила меня тогда из колеи. Ведь я доверяла тебе.

Джулиана, нахмурившись, прямо и решительно смотрела на него. Айан с трудом выдержал этот испепеляющий взгляд.

– Я считала тебя своим другом, – продолжила она. – А потом выяснилось, что вы с отцом сговорились расторгнуть мой союз с мужчиной, за которого я собиралась замуж, просто потому, что я отказала тебе…

– Я поступил так не из мести! – отрезал он. – Я поступил так потому, что знал: этот брак принесет тебе одни страдания. Арчер был недостоин тебя.

– Только потому, что он не был графом…

– Нет, потому что он был отъявленным негодяем, которого интересовали лишь деньги твоего отца.

– А-а, так, значит, ты лучше его, ведь тебя совершенно не интересует папино состояние?