- Пожалуйста, - спокойно обратился мужчина к Ким. - Я могу все объяснить.

- Вы не понимаете! - перебила его Ким, и слезы потекли по ее лицу. - У меня очень болен отец. Он в больнице в отделении интенсивной терапии. Завтра утром может быть слишком поздно.

Девушка-контролер закатила глаза, словно слышала это уже тысячу раз. Больная тетя, больной дедушка, больная собака, больной папа. Все это ей осточертело. Это был самый загруженный день года, и она не могла дать Ким билет на этот рейс Ким обернулась к мужчине. Похоже, она утратила расположение контролера, но ей удалось завладеть вниманием незнакомца.

- Мы так близки с отцом, - стала объяснять она, понижая голос, но с прежней настойчивостью. - Его жизнь висит на волоске. Если я опоздаю, то не знаю, как буду жить дальше.

Хм... По крайней мере отчасти это было правдой. - она в самом деле ехала к отцу.

Раздался последний звонок на посадку, и мужчина посмотрел на билет.

- Пожалуйста, - взмолилась Ким - Он может умереть до того, как я приеду.

В конце концов, она действительно очень боялась за своего отца!

Мужчина пристально посмотрел на девушку, словно прикидывая, можно ли ей верить. Потом вздохнул и протянул билет.

- Ну ладно, идите.

Ким бросилась в глаза строка, где стояла фамилия. Д-р. Э. Хофман. Она улыбнулась ему.

- Спасибо, мистер Хофман Я так благодарна вам!

- Желаю удачи, - безразличным голосом ответил он

***

Ким держала в руках пластиковую кружку с горячим черным кофе и оглядывала комнату ожидания критического отделения Здесь было несколько удобнее, чем в отделении неотложной помощи. Потертые бежевые кушетки, стулья небольшая кухня.

В десять часов вечера комната ожидания практически опустела Сейчас вместе с ней здесь сидела только одна семья, с тревогой ожидая вестей о дорогом человеке Родители сидели на кушетке и, держась за руки, смотрели бессмысленным взглядом в экран телевизора Две девочки, сестры, как поняла Ким, сидели на полу рядом с родителями и собирали картонную мозаику, детали которой были разбросаны на кофейном столике.