Было уже почти одиннадцать часов, а она все еще не виделась с доктором Энтони Хофманом. Она встала и подошла к стеклянным дверям, разделяющим комнату для посетителей и коридор. Ким положила руку на стекло и, прижавшись к нему, всмотрелась в конец коридора. "Господи, - взмолилась она, - сделай так, чтобы хирург наконец приехал. Пожалуйста!"

Она вернулась к кушетке и заставила себя снова сесть.

Бессмысленным взглядом уставилась на разбросанную на кофейном столике мозаику. Теперь ей было понятно, зачем в этой комнате держат детскую мозаику. Это практически единственное, чем можно заняться, когда все твое тело сковывает непрекращающаяся тупая боль.

- Ким?

Она подняла глаза. В дверях появился доктор Гаркави.

Рядом с ним стоял молодой человек, которого она видела в питтсбургском аэропорту. Только сейчас вместо джинсов и яркой рубашки на нем был голубой больничный костюм. По его виду она заключила, что у него даже не было времени заехать домой и побриться.

- Это доктор Хофман. Он будет делать операцию вашему отцу.

Ким кивнула, ожидая; что сейчас он скажет: "Привет? Я вас узнал: вы та самая девушка, которая пыталась разжалобить меня, чтобы выманить билет".

- Здравствуйте, Ким, - сказал он и пожал ей руку. - Меня зовут Тони Хофман. Я подумал, что у вас могут быть какие-то вопросы.

Ким обратила внимание на то, как он представился, - Тони. Она предпочитала называть врача доктором. Тем не менее девушка оценила, что он не упомянул про инцидент с билетом. Во всяком случае, пока.

- Спасибо вам.., спасибо, что прервали свой отпуск и...

- Ну конечно, - сказал он, освобождая ее от дальнейших выражений благодарности.

Вместе с доктором Гаркави он смотрел на нее, ожидая вопросов.